March 2nd, 2014

box

театральные салуны

Вся наша жизнь игра!

Еще раз о театре.


Завтра премьера "Дома Бернарды Альбы" в Русском театре.
Я даже решилась идти с мамой!
Режиссер-постановщик Иван Стрелкин очень хорошо отвечал на вопросы прессы. Был весьма разумен. Посмотрим, что получится на сцене.

Федерико Гарсия Лорка:
"Театр, может быть, самое могучее и верное средство возрождения страны; как барометр, театр указывает на подъем или упадок нации. Чуткий, прозорливый театр (я говорю обо всех жанрах - от трагедии до водевиля) способен в считанные годы переменить образ чувств целого народа, и, точно так же, увечный театр, отрастивший копыта вместо крыльев, способен растлить и усыпить нацию.
Театр - это школа смеха и слез; это свободная трибуна, с которой должно обличать лживую или ветхую мораль, представляя через живые судьбы вечные законы сердца и души человеческой.
Если народ не протянул руку помощи своему театру, он либо мертв, либо при смерти. Но также и театр, если он бесстрастен, глух к биению общественной жизни, к пульсу истории, к трагедии народа, слеп к исконным краскам родной земли и чужд ее душе, не смеет называться театром. Игорный дом, заведение, где предаются гнуснейшему пороку - "убивают время", - вот ему имя. Я не хочу никого оскорбить, я никого персонально не имею в виду, я говорю о театре вообще, о том, что надо решать проблему. "

Премьера постановки — 27 февраля.

Пресс-релиз:
«Спектакль “Дом Бернарды Альбы”, который создает Иван Стрелкин вместе с актерами театра, художниками Екатериной Малининой и Сергеем Илларионовым, композитором Александром Жеделевым и хореографом Ольгой Привис — это не документальная история “из жизни женщин в испанских селениях”.

“Это спектакль о людях, которые живут в предвкушении счастья, живут страстно и бешено, а потому трагизм этой истории для меня светел”, — так рассказывает о своем спектакле постановщик Иван Стрелкин.

В ролях:

Бернарда Альба — Лидия Головатая
Мария Xосефа, мать Бернарды — Лилия Шинкарёва
Ангустиас, дочь Бернарды — Анна Маркова
Магдалена, дочь Бернарды — Наталья Дымченко
Амелия, дочь Бернарды — Марина Малова
Мартирио, дочь Бернарды — Татьяна Космынина
Адела, дочь Бернарды — Анастасия Цубина
Понсия, служанка Бернарды — Елена Яковлева
Пруденсия — Татьяна Маневская
Антонио Мария Бенавидес — Олег Рогачёв
Батраки, музыканты — Сергей Фурманюк, Александр Жиленко, Артём Гареев»

Спектакль получился. И это Лорка, это размышления над текстом, а не измышления режиссера-постановщика:) Текст не тронут, сценические фантазии обоснованы всем содержанием пьесы, они переводят бытописание в символический регистр. Все девочки молодцы, убедительны. Таня Космынина и Анастасия Цубина особенно запомнились в дуэте любви-ненависти. Режиссер усилил любовную составляющую в отношениях между женщинами. У Лорки это не так ощутимо, а это, несомненно, добавляет драматизма.

Музыка органично собрала действо воедино - Саша Жеделев был на высоте. Кроме того, музыкальные эпизоды уравновешивают мрачную напряженность текста, вносят простанородный несколько грубоватый юмор в духе капричос. Тем самым спектакль приобретает в объеме.

Мне не хватало темпа в первых двух актах, но третий акт на одном дыхании.
Моя мама - барометр безупречного вкуса – одобрила. Она даже забыла про Украину на три часа. Мама сказала, что актриса Лидия Головатаяв роли Бернарды убедила ее больше, чем героиня, прописанная Лоркой. В спектакле становится понятной мотивация запрета - если вокруг только одно отребье, то за кого дочек отдавать? Уж лучше смерть.

Я поздравляю всю труппу Таллинского Русского драматического театра с грамотным прочтением авторского текста.
На нынешний момент развития искусства это будет высшая похвала.

Автор жил, автор жив, автор будет жить:)

Игра должна быть честной. Если работаешь в команде, надо уважать, а лучше - любить, своих соратников. Автор пьесы имеет право на сохранение своего авторского голоса, зафиксированного в тексте, с минимальными поправками. В противном случае следует писать "По мотивам такого-то произведения такого-то автора". Мало того, что автор, особенно гениальный, при жизни получает только долги и рассрочки, а после смерти его валят в общую могилу с нищими, ворами и проститутками, так автор еще и не имеет права голоса в своем собственном творении. Дожили. Доэкспериментировались.

Я не спорю с тем, что театр должен быть полем эксперимента. Никогда в жизни не откажу никому в праве на эксперимент! Я - экспериментатор по природе. Просто эксперимент должен быть поставлен по всем правилам. Я просто настаиваю на уважении к автору оригинального текста. Текст должен оставаться неприкосновенным в пределах разумного, вот и критерий, который отделит интерпретацию от варварства. В противном случае, следует писать: спектакль поставлен по мотивам, навеянным Рабиновичем или там еще кем-то.

Знаете, почему Моцарт восторгался скрипочкой нищего слепого? Потому что он был таким же нищим. А музыку он писал такую божественную, потому что умел любить.
А вы его, люди, в общую могилу. Да с одних рингтонов Моцарт мог бы сам себе пирамиду поставить из золота.

Когда я пишу о нашем Театре, меня обуревают противоречивые чувства. Я хочу, чтобы наш Театр процветал, чтобы он был всегда переполнен, чтобы блистали ложи, чтобы сцена была завалена цветами, и гремели овации. Что должен делать критик для того, чтобы любимый Театр занял подобающее место в нашей культуре? Критиковать, указывая на ошибки? так ведь распугаешь и так не очень многочисленную публику.
Я хочу сказать, что наша труппа перкрасно подготовлена к решению любой драматургической задачи. Отличная работа художников, машинерии, музыкантов, осветителей, но на что направлены все эти усилия и таланты?

Спектакль "Любовь и информация" гастролирующего по разным странам румынского по происхождению режиссера выглядит как студенческий капустник, только не смешной и без необходимых для такого междусобойчика интимных намеков. Эту нарезку мелких сценок можно было бы приклеить к "Вавилонской башне 1" Гацалова без каких-либо проблем, никто бы ничего не заметил. Актеры используются как автоматы, произносящие текст без истории и характеров. Без истории нет характера. Без развития темы и завершения этой темы в композиции не может состояться и полноценный спектакль. Это просто набор случайных эпизодов, они не порождают сколько-нибудь оформленной мысли, которую зритель мог бы развивать и обдумывать далее. Тут уместно вспомнить одну из крылатых фраз Юрия Лотмана "То, что не имеет конца, не имеет смысла". Представленное действо можно было обрезать в любом месте, ничего особенного бы не произошло. И зритель голосовал ногами, покидая и так малозаполненный зал в произвольные моменты.

В спектакле довольно много говорится о памяти, при этом почти ничего в памяти не остается. Потому что память предполагает перспективу и прагматику. Любое искусство - это искусство памяти, вернее даже, дополнительные усилия по осмыслению памятного опыта человека. Хотелось бы еще, чтобы не одного человека или двух, как в конкретном случае (автор текста - режиссер), но вообще-то всего человечества. Спектакль в идеале должен помогать зрителям осмыслять разрозненные жизненные ситуации на более высоком уровне обобщения, выявлять тенденции в развитии характеров, идеологии, политики, которые протягиваются из прошлого в настоящее и будущее. Лицо и тело актера в роли не равно лицу и телу физического носителя, это образ, то есть обобщение.

Название пьесы парадоксально. Мне не дали ни любви, ни информации. Пустые слова. Информация это не просто формальный шум, а упорядоченное рассуждение, осмысление. Искусство - это дополнительное усилие по упорядочиванию информации. Художник - специалист по дополнительным смыслам, только так творится нечто новое. Иначе зачем искусство, зачем театр? выйди на улицу, садись в трамвай, ты получишь ровно тот же шум, который производят на сцене персонажи, не обладающие никакой осмысленной индивидуальностью. Да пожалуй, в трамвае поинтереснее, потому что люди говорят о том, что их волнует здесь и сейчас, значит, может взволновать и тебя. Персонажи без истории оставляют зрителя полностью равнодушными. Невозможно решить, веришь ты им или нет, то есть невозможно сформировать их оценку, потому что нечем проверить их подлинность, не выстроена линия развития характера. В этом случае все мастерство актера сводится только к физическим параметрам. Физические параметры у наших актеров в порядке.

Зачем повесилась девушка в эпизоде со стиральной машиной? Низачем. Мы ничего не знаем об этой личности, которая весьма натуралистично задергалась в петле. Какая мысль, какая судьба привела ее в петлю? Неизвестно. Это все-равно что наблюдать за чуждым и непонятным тебе видом жизни, например, за насекомыми. Наблюдать неприятно, но особо сочувствовать тоже невозможно. Конечно, это можно определить в качестве формального приема остранения. Но если у Брехта такой прием раскрывал, например, механистичность современной цивилизации, то есть вписывался в более общую концепцию, то в данном случае, он никуда не вписан, потому что история не имеет ни начала, ни продолжения.

Столько усилий, затрат и труда, и времени, и денег, а в результате - ничего. Пустота. Возможно, это и есть наиболее реалистичное отражение нашей нынешней жизни, размазанной по сети псевдоинформации. Но мне кажется, что не следует забывать, что искусство не только отражает, но и активно влияет на жизнь. Я не хочу жить в таком мире без любви и без смысла. Я думаю, что театр мог бы мне помочь искать эти важнейшие для человека вещи. Театр - это огромная сила, это самый многомерный язык, способный выстравивать миры высшей степени правдоподобия даже на самой фантастической основе. Использовать театр даже просто для развлечения - это все равно, что забивать микроскопом гвозди. Это могут себе позволить только очень благополучные общества или слои общества, к каковым я бы уж никак не причислила нашу русскую общину в Эстонии.

Нам нужен Театр. Но нам нужен Театр как объединяющий общество организм, повышающий самосознание общества, оздоравливающий общество убедительной критикой и убедительными моделями социальных отношений. Без этой сверхзадачи, как говаривал начисто забытый ныне Станиславский, театр превращается в варьете. В нашем случае, еще и не веселое.

Безусловно хорошо только одно - спектакль идет на смешанном русско-эстонском, отражая языковую реальность нашей жизни. Однако само действо имеет мало национального колорита, так: где-то, кто-то, когда-то, что-то.