egmg (egmg) wrote,
egmg
egmg

Categories:

Слово-образ как базовый механизм познающего сознания



Доклад на конференции по Экфрасису в ПушДоме.

Говорят, я приоделась на свое выступление не самым удачным образом. На мне было черное креп-жоржетовое платье поверх нижних индийских юбок и итальянская курточка в облипку. С половины доклада дееспособная часть аудитории потеряла голову и какую бы то ни было научно-академическую ориентацию и отлетела в высшие слои семиосферы желания.

Посему публикую текст, дабы можно было ознакомиться и с содержанием.


Согласно Ю.Лотману сочетание иконического (мифологического) и конвенционального (исторического) типов смыслообразования является основными механизмом производства и способом хранения информации в культуре. Невозможный и неизбежный перевод знаков одного типа в знаки другого обеспечивают продуктивность диалога в асимметрических системах.

Фигуру, сочетающую изображение и вербальную легенду, мы называем эмблемой, выделяя её в отдельный тип знака - дополнительный к триаде Ч.Пирса. Как исторический феномен эмблема представляет собой регулярную риторическую фигуру, порождающую асимметрическое прочтение каждого из её компонентов. В аналитической перспективе, предложенной мной в предыдущих работах, эта фигура функционирует как однократный акт производства замкнутого на себя ригидного мнемонического блока, удобного в процессе обучения тем, что научает как произведённому смыслу, так и процессу его порождения, что означает фиксацию соответствующих значений как культурной памятью, так и памятью отдельного субъекта языка. В такой перспективе эмблема становится одним из основных инструментов идеологии охранительного типа, востребованным тем более, чем очевиднее переход из одного идеологического модуса в другой и смена культурных парадигм власти.

В терминах динамического развития это соотношение выглядит несколько иначе.

В ходе недавно проведённого эксперимента по построению динамической модели Семиосферы, предпринятого в рамках проекта «Когнитивного искусства», я и мой соавтор по диалогу рассмотрели сочетание изображения (икона, образа) и слова (конвенционала, символа) наряду с прочими регулярными механизмами текстопорождения. Ввиду ограничения по времени мы опустим изложение целей и хода эксперимента, сосредоточив своё внимание на одном из его результатов. Тем более что сам эксперимент зафиксирован поминутно, что стало возможным благодаря обращению к блоговой форме фиксации процесса текстопорождения.

Таким образом, напомним основные положения концепции Семиосферы, изложенной Ю.Лотманом в ряде хрестоматийно известных работ, с некоторыми комментариями, всплывающими из результатов нашего эксперимента.

Концепция Семиосферы была заявлена Ю.Лотманом на фоне и по аналогии с концепцией Биосферы В.Вернадского. Одним из основных свойств Семиосферы, согласно Ю.Лотману, является изоморфизм всех её уровней и составляющих, а также "отграниченность семиосферы от окружающего её внесемиотического или иносемиотического пространства. Одним из фундаментальных понятий семиотической отграниченности является понятие границы". - "Поскольку пространство семиосферы имеет абстрактный характер, границу ее не следует представлять себе средствами конкретного воображения. Подобно тому, как в математике границей называется множество точек, принадлежащее одновременно и внутреннему, и внешнему пространству, семиотическая граница - сумма билингвиальных переводческих "фильтров", переход сквозь которые переводит текст на другой язык (или языки), находящиеся вне данной семиосферы." В изложении идеи Семиосферы Лотманом нам видятся не то чтобы неточности, но некоторая недоговоренность, то есть не вполне договорность оснований.

Лотман подчёркивает "мыслимый", абстрактный характер Семиосферы, как бы противопоставляя её Биосфере и эксплицитно чётко отграничивая от понятия ноосферы Вернадского (natura naturans - natura naturata). Вместе с тем идеология Семиосферы регулярно оперирует биологическими аналогиями, которые адресованы феноменам человеческой культуры. Следует заметить, что эта «биологизация» культуры – характерная особенность тартуско-московской семиотики, ищущей зоны пересечения между обще-культурными объектами и объектами, специфически принадлежащими горизонтам естественно-научных дисциплин. Однако, на сегодняшний взгляд, все эти параллели и аналогии используются в довольно смутных, недостаточно определённых статусах, функциях и целях. В них ощущается некоторый стыдливый "наплыв", если воспользоваться терминологией кинематографистов. Не совсем понятно, что они собой представляют: то ли метафоры - поэтические вольности, то ли оперативные типологические параллели. Как представляется, этот "наплыв" есть следствие демонстративного отказа гуманитарной науки, желающей оставаться терминологически когерентной и консистентной, от решения базовых философских проблем. Последние включают, в том числе, и проблему системных оснований: проблему первичности-вторичности сознания-материи, в частном случае имеющей вид первичности-вторичности образа-слова. Умолчание как бы общеизвестного приводит к умолчанию далеко не столь очевидного.

С другой стороны этот общий тоннель копают Вернадский, фон Юкскюль и Себеок, закладывающие основы био- и экосемиотики. Себеок прямо утверждает, что геном есть код – локальный язык, посредством которого записана программа всего живого. Но ни биологи и зоологи, ни физиологи, между тем, не позволяют себе вторжений в сферы человеческого языка и культуры, если последние не вторгаются демонстративно сами в так называемую природу. Тем самым, в который раз, полагается, что природа и культура есть объективно различные предметы описания, хотя и тесно связанные. Вежливый обмен поклонами – и все расходятся, молчаливо признавая, что копают разное. Как если бы в одну реку невозможно было войти даже однажды. Со своей стороны я считаю своим долгом стыдливо умолчать о теории относительности и проблеме наблюдателя в ядерной физике, поскольку понимаю в этой области чрезвычайно мало.

Нейролингвисты заявляют, что не знают, что и как думают животные. А зоологи стараются лишний раз не тревожить нейролингвистов, соблюдая дисциплинарные границы едва ли не в границах до «лингвистического поворота» в науках, развернувшего наблюдателя от критики сознания к анализу языка, которым, заметим, сознание, в том числе классической философии, описывается. Пожалуй, только этология вполне осознала этот поворот и осмеливается признать за всеми приматами способность формировать культуру. Что удивительно, все вышеперечисленные представители отдельных дисциплин встречаются на общих конгрессах и конференциях, специально организованных, чтобы осуществлять так называемую интердисциплинарность на общей языковой практике. Разговаривая de facto на одном языке, учёные упорно делают вид, что говорят на разных. Семиотика с её нестихийными зонами умолчания - не исключение. Мне представляются эти зоны не столько тёмной материей или не поддающимися символизации «локальными очагами реальности», сколько просто умолчанием о том, что ясно и общеизвестно уже из самой конструкции Семиосферы, как она представлена Ю.Лотманом.

Позволю себе напомнить ряд основных положений. Семиосфера - едина и глобальна, включает в себя биосферу как целое – свою часть. Между миром природы и миром человеческой культуры нет промежутков, все проводимые внутри семиосферы границы - ментальны, произвольны, то есть конвенциональны, подвижны и устроены подобно фильтрам-мембранам, то есть механизмам, обеспечивающим акты первода. Там, где есть обмен информацией, будь то химический обмен в так называемой неживой природе, органический обмен внутри клетки или обмен между двумя видами животных или этносами, можно говорить о семиозисе, а значит, о кодирующих и декодирующих механизмах, а значит, о языках и культурах. Семиосфера подвижна и меняется перманентно. Её жизнедеятельность регулируется системой фильтров-доступов от более простых языковых контуров к более сложным. Каждый языковой контур может быть рассмотрен как персональная история субъекта языка или сумма языковых эффектов. Более высокие уровни обладают большей степенью свободы: информации - от её носителей, более сложные уровни полностью включают в себя более простые. Так клетка включена в человеческий организм, но человеческий организм не равен клетке, хотя и содержится в ней потенциально. Обмен информацией происходит в режиме научения участников асимметричного диалога по схеме "вопрос-ответ". В этом процессе научения друг-друга друг-другу происходит прирастание информации, а на символических уровнях - смысла, то есть радикально отвлечённой от носителя информации, находящейся со смыслом в отношениях взаимопревращения. При этом все элементы и все процессы в семиосфере изоморфны. Различие проистекает из разницы в уровнях сложности языков, на которых эти процессы себя осуществляют и/или которыми они описываются, то есть из разницы в степени либерализации языка от его носителя и наоборот. Вся произведённая информация материальна и фиксируется на всех уровнях сложности, подверженная постоянным изменениям. Эта система, что примечательно, работает только в режиме прирастания информации. Однако, по мере развития смыслового корпуса языка, всё более сложно организованные фильтры имитируют сброс информации или энтропию. Так называемые законы термодинамики и так называемая смерть биологического организма как раз и представляют собой такие фильтры, отвечающие за утилизацию языковых излишков. Такова, например, музыка, с социально-прагматической точки зрения занятая, в частности канализацией индексальных отходов жизнедеятельности языка, в динамике запретов не находящих себе места в социально-легитимном пространстве символа. Впрочем, в системе диалогического обмена вопрос о причине и следствии, то есть индексальном или символическом статусе знака, смысла не имеет. Образно говоря, "оба начинают одновременно".

Здесь я прерву себя, поскольку в мою задачу входит рассмотрение только одного из элементов этой знаковой конструкции. Следует подчеркнуть, что семиосфера - это ментальный конструкт, объясняющий только некоторую, одну из возможных картин мира, представляющийся, впрочем, весьма консистентным. Как "на самом деле", я не знаю.

Tags: ekphrasis, emblem, icon-symbol, semiocoine
Subscribe

  • protocols of mental damage (Russian)

    Дмитрий Кузовкин 22 ч. · отредактировано · Наш человек в Эстонии 4 (вытащил из комментариев): "а где ты видел, Дима Серун-Кузовкин НАШИ ВОЙСКА на…

  • protocols of mental damage (Russian)

    эпикриз диагноз - категорическая неспособность вступать в равновесный диалог, то есть фатальное поражение коммуникативных функций Игорь Яркевич 8…

  • BFM students reports

    P.N.C. THE PUZZLE I received a piece from a puzzle. I puzzle that I don't know. It represents, for what I can guess, a world map. The part that I…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments